300 случаев убийств женщин мужчинами и 171 случай подозрительных смертей женщин – такую ​​статистику за прошлый год приводит в своем отчете турецкий платформа “Мы преодолеем Фемицид”. А с начала этого года платформа насчитала в Турции еще 77 убийств женщин.

Во всех этих случаях, убийцы – это мужчины, которые были с женщинами в браке, их бывшими мужьями или бойфренды, родители и сыновья.

Данные Всемирной организации здравоохранения тоже настораживают: в Турции 38% женщин в течение жизни подвергаются насилию со стороны партнера по сравнению с 25% в Европе.

Несмотря на такую ​​статистику 20 марта президент и одновременно председатель правительства Реджеп Тайип Эрдоган постановил, что Турция выходит из Стамбульской конвенции о предотвращении насилия в отношении женщин и домашнего насилия.

Почему Турция отказалась от этой сделки? Что за это будет Анкаре и что ждет Стамбульская конвенция?

Турецкий прецедент

Станет ли решение Турции примером для других стран?

Этот вопрос не случайный. Стамбульская конвенция – это документ, который праворадикальные и религиозно ориентированные политики Европы используют для мировоззренческой борьбы с либерально настроенными оппонентами в своих странах.

Например, правительство Польши уже заявлял о намерениях выйти из конвенции прошлым летом, чем вызвал волну критики в Совете Европы и в Европейском Союзе.

Но сейчас случилось так, что впервые государство-участник Совета Европы выходить из ратифицированного международного соглашения.

Это может стать сигналом для других: легче отказаться от своих международных обязательств, чем выполнять их, тогда и не надо краснеть, слушая альтернативные отчеты.

Посмотрим хотя бы на Россию. Примерами российских действий, которые не соответствуют ценностям Совета Европы, является противоправное аннексия Крыма, нарушения прав человека в Крыму, поддержка оружием сепаратистских формирований на востоке Украины, отравления и убийства российских оппозиционных политиков и деятелей в Европе, а напоследок – арест Навального. Такие действия России, однако, пока не привели к противодействию на уровне Совета Европы.

Подобное может произойти и с Турцией, когда Совету Европы будет важнее сохранить диалог, чем строить стену. Оба эти варианта являются крайними, но других решений в организации пока не наработали.

Очевидно, оставлять ратификации Стамбульской конвенции в свободном плавании может стать слишком угрожающе.

Болгария, Латвия и Литва, Чехия, Словакия и Венгрия, которые еще не ратифицировали соглашение даже с замечаниями, могут иметь соблазн выйти из Стамбульской Конвенции, если политические перипетии во внутренней политике продолжаться, а граждан нужно будет чем-то отвлечь от национальных проблем.

Однако возникает вопрос, какой должна быть реакция на такой шаг Анкары?

При обстоятельствах, пока Эрдоган остается президентом, а его политическая партия имеет большинство в парламенте, единственное, что дальше может делать Запад – это использовать механизм “кнута и пряника”, пытаться каким-то образом сдержать Эрдогана и поддержать оппозицию.

Впрочем, западные лидеры могли бы принимать более жесткую и менее дипломатическую риторику, уменьшить общения к самому необходимому, а в крайнем случае и ставить вопрос о приостановлении членства Турции в Совете Европы, замораживая переговоры с ЕС по экономическим вопросам.

Ведь экономическое давление, которое хоть и не всегда можно видеть невооруженным глазом, все же беспокоит представителей тех или иных режимов.